traveller2: (Default)


В этом отрывке я продолжу размышления на тему, которую условно можно озаглавить "наука и мораль", см.
http://traveller2.livejournal.com/252830.html
http://traveller2.livejournal.com/253021.html

Вряд ли мы когда-нибудь узнаем наверняка, что думали об атомной бомбе и ее применениях титаны, которые вложили свой ум, талант и энтузиазм, чтобы сделать ее для Сталина в кратчайшие, почти немыслимые сроки, за пределом человеческих возможностей. Запрет на публикацию материалов на эту тему в России был снят очень поздно, когда большинство непосредственных участников либо умерли, либо были в таком преклонном возрасте, что никаких особых деталей помнить уже не могли (Андрей Дмитриевич Сахаров - исключение). Поэтому, в отличие от ситуации в Америке, где общественная дискуссия практически всех вовлеченных в Манхэттенский проект началась сразу же после его завершения и широко известна, о советских участниках мы можем только гадать или судить косвенно.

Для того, чтобы мы, с наших сегодняшних высот, могли понять их умонастроения, я хочу привести несколько коротких выдержек из личной (подчеркиваю, личной) переписки Якова Ильича Фре́нкеля, выдающегося физика-теоретика первой половины 20 века, много работавшего с «отцом советской физики» Абрамом Фёдоровичем Иоффе. Его отцом был народоволец Илья Абрамович Френкель, а сам он умер в 1952 году.

Академический год 1930/31 Френкель провел в Университете Миннесоты по приглашению декана физфака Г. Эриксона. В самом начале 30х годов такой вояж еще не был из ряда вон выходящим событием. В это время Ландау был в Гетингене, а Капица работал в Кэмбридже и только начинал строить свою знаменитую лабораторию. Из Миннесоты Яков Ильич часто писал своей жене в Ленинград, родителям, Петру Капице в Кэмбридж, и другим коллегам. Вот хаотично собранные маленькие выдержки из его писем.

Петру Капице (из Миннеполиса в Кембридж):
"Мы тут с интересом следим за развитием событий в Англии. Атмосфера становится весьма напряженной; капитализм трещит по всем швам. Тем лучше!…"

Жене (из Миннеполиса в Ленинград):

"Мне здесь очень нравится - и место и люди. А об условиях и говорить нечего. Подумай: все мои обязанности сводятся к тому, чтобы прочесть три лекции в неделю по одному часу.

Первая часть моей статьи о России [in Minnesota Technolog] на днях выйдет с портретом Ленина и его формулой: коммунизм = советская власть + электрификация […]. Вторая часть выйдет в феврале. В понедельник я отправляюсь в г. Рочестер, в 80 милях от Миннеаполиса, специально для прочтения доклада о России перед сотрудниками крупнейшей и лучшей в США клинике братьев Майо."

"Сегодня я был на обеде, устроенном в честь английского ученого, экономо-политика и социалиста Ласки. После обеда он как водится поделился своими впечатлениями о состоянии западной Европы. Впечатления эти очень мрачные; он считает весьма вероятным, что в Европе в недалеком будущем вспыхнет новая война. Я выступил в прениях, доказывая, что Россия является ныне единственной надеждой мира в Европе: если только война не вспыхнет в этом или будущем году (упаси боже!), то ни одно государство не решится ее начать потому что она немедленно превратится в коммунистическую революцию на Западе."

***

Я всегда учу своих студентов, что о событиях прошлого нельза судить, основываясь на морали сегодняшнего дня. Взаимоотношения между людьми, и их оценка, меняется со временем. Пушкин имел крепостных крестьян. Характеризует ли это его негативно с моральной стороны? Нет. Хотя сегодня для любого из нас абсолютная власть одного человека над другим выглядит омерзительно. Абсолютное зло.

Прав ли я?

Возвращаясь к Френкелю, хочу добавить, что он был очень разносторонним. Как я понял из его писем, тоскуя о жене, он много играл на скрипке, писал картины маслом на вполне профессиональном уровне, и, кажется, даже кое-какие стишки.

"Я был потрясен известием о бракосочетании Пайерлса с Женей Канегиссер. Так вот почему он так охотно согласился приехать в Россию и так охотно учил русский […].
Не хватайте с неба звезды,
Не ищите мест,
Ведь физические съезды -
Ярмарки невест."

Вот две его живописных работы, портреты Дирака и Эриксона. К сожалению, качество плохое, из старой книги. Последней работой Френкель особенно гордился. Мне не удалось установить судьбу этих картин. Может быть, кто-нибудь знает?



traveller2: (Default)
В связи с моим предыдущим постом у многих моих френдов возник один и тот же вопрос. Вопрос сложный, и мне надо собраться с мыслями, чтобы на него ответить подробно. А пока ... пока быстрый краткий ответ. Сначала две цитаты из воспоминаний Иоффе.

"Расскажу о проекте водородной бомбы, в котором сам принимал участие. Разработка проекта в СССР началась с предложения, внесенного в 1945 году Гуревичем, Зельдовичем, Померанчуком и Харитоном [...]. Идея заключалась в следующем. (На жаргоне эта система называлась "труба".) Длинный цилиндр наполнялся дейтерием. На одном конце трубы помещался тритиевый запал, который зажигался тем или иным способом и создавал очень высокую температуру. Далее по трубе распространялась взрывная волна реакции D + D. Такая система могла иметь любую сколь угодно большую длину и была дешева, так как дейтерий дешев, а тритий требовался только для запала. Мощность взрыва такой бомбы ограничивалась лишь возможностью ее транспортировки. Обсуждалась, например, идея, что бомбу, замаскировав, доставят на корабле к берегам Америки и там взорвут, уничтожив все побережье. (Ср. приведенное в "Воспоминаниях" Сахарова обсуждение сходной идеи, которое Сахаров вел с контр-адмиралом Ф. Фоминым. Интересна ответная реплика Фомина. Смысл ее был такой: "Мы, моряки, не воюем с мирным населением".)"

"В США после того, как атомная бомба была создана, а война окончилась, у многих физиков возникли сомнения в необходимости дальнейшей работы над атомной проблемой, в особенности в деле создания водородной бомбы. [...] Широко известна дискуссия между Р. Оппенгеймером и Э. Теллером по этому поводу и последующее дело Оппенгеймера.

В СССР ничего подобного не было. Возникает вопрос: почему? Естественный ответ на него - потому, что боялись, - не может нас полностью удовлетворить. Более того, ссылка на укоренившуюся в советском человеке привычку исполнять приказы не думая, как сказано в известной песне: "А если что не так, не наше дело, как говорится, Родина велела", также не проясняет ситуацию. Если бы работа ученых по атомной проблеме сводилась только к подневольному труду, то таких успехов, достигнутых за столь короткие сроки, не было бы. В высокой степени этот труд связан с творчеством, инициативой, невозможными при подневольном труде. [...] Мне кажется, все объясняется тем, что большинство создателей водородной бомбы - это люди поколения 30-х годов, в большей или меньшей степени, но верившие в социализм и его построение в СССР. Лишь постепенно и нередко в результате мучительной переоценки до них доходила истина, что страшное оружие, которое они создают, попадет в руки отъявленных злодеев. Воспоминания Сахарова, написанные очень искренне, в этом отношении весьма характерны: из них видно, что у Андрея Дмитриевича такое понимание стало появляться только в 60-х годах."

Теперь пару слов от себя. Цитата Иоффе слегка переупрощает ситуацию. Петр Капица еще с начала 30х годов не питал никаких иллюзий о характере сталинского режима. Ландау пришел к такому же выводу в конце 30х, еще до ареста и отсидки в тюрьме. Зельдович - в самом начале 50х, во время дела врачей. Юрий Федорович Орлов - в 1956 году, сразу после хрущевского доклада. Померанчук оставался "пламенным комсомольцем" корчагинского призыва до своей смерти в середине 60х. Опубликованные воспоминания *Сахарова и *Орлова дают более полное представление о процессе прозрения, во всей его сложности и неоднородности.

Но надо помнить, что советский атомный проект начался в середине самой кровавой войны за всю историю человечества, причем немцы побеждали по всем фронтам. Историческая трагедия состояла в том что Гитлеру противостоял другой кровавый безумный тиран, но люди сражавшиеся на войне - те люди, которые в итоге победили - об этом не думали. Флеров предупредил Сталина, (к счастью, Сталин услышал), что немцы и американцы работают над бомбой. Надо было догонять, и физики вложили весь свой талант и душу в это дело. И они сделали невозможное. (Капица был в опале и не участвовал, а Ландау, хотя и работал очень добросовестно, но безнициативно, и рано вышел из дела). В этом смысле, их нельзя сравнивать с Гейзенбергом. Немцы начали работу в 1939 году, задолго до американцев, и даже до нападения на СССР. Так что их моральное положение было совершенно иным. Для них это был сознательный шаг, а не шаг "в ответ на ..."



Джон фон Нейманн, Ричард Фейнман и Станислав Улам, ключевые лица в американском атомном проекте. Нейманн родился в Будапеште, Фейнман в Фарокевей под Нью-Йорком (но его семья приехала в НЙ в 1895 году из Минской губернии), а Улам родился во Львове. В своих воспоминаниях Улам захватывающе описывает довоенный Львов (тогда в Польше), и группу Банаха, одного из великих математиков первой трети 20-ого века, к которой он принадлежал.

Profile

traveller2: (Default)
traveller2

March 2017

S M T W T F S
   1 234
567891011
12131415 161718
19202122232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Mar. 26th, 2017 05:17 am
Powered by Dreamwidth Studios