traveller2: (Default)
Немецкие профессора, продолжение
http://traveller2.livejournal.com/256363.html

Я до сих пор не знаю, кому пришла в голову идея (и почему) пригласить меня в Бамберг на конференцию историков науки. Возможно из-за того, что ранее я опубликовал пару любительских (т.е. непрофессиональных) статей об открытии суперсимметрии в Советском Союзе - открытии малоизвестном на западе (поскольку Весс и Зумино переоткрыли эту теорию два-три года спустя, независимо, а Советский Союз в те годы был отрезан от всего мира железным занавесом).



Так или иначе, это приглашение я принял. И даже придумал тему для доклада, которая, пожалуй, никому кроме меня не могла прийти в голову.

Конференция была посвящена столетию Гейзенберга. После войны Гейзенберг оказался в полной научной изоляции. Многие (не)немецкие физики на конференциях не подавали ему руки из-за его сотрудничества с национал-социалистами. Гейзенберг начал заниматься очень странной "своей" теорией, причем научное сообщество ее полностью проигнорировало. В 1960х годах он собрал все свои результаты и издал книгу (которую видимо никто не прочел). По стечению обстоятельств, книга была переведена на русский, и в 1970м я ее купил в уличном книжном киоске кажется за рубль 20 коп., принес домой, и стал читать. В то время я был начинающим студентом и, естественно, мало что понял. Там была одна глава, в которой Гейзенберг делает грубую ошибку. Обсуждая спонтанное нарушение симметрии, в качестве соответствующий голдстоуновской частицы он рассматривает частицу со спином 1/2. Даже я знал, что такого быть не может, голдстоуновская частица должна иметь спин ноль. Уж Гейзенберг-то не мог этого не знать! В этом месте я решил, что "старик" совсем ослабел умом, и захлопнул книжку.

А теперь я перехожу к самому интересному моменту. В это же время в Харькове книгу Гейзенберга читал Дмитрий Волков. Волков работал в ХФТИ, научные журналы из-за рубежа они почти не получали, западные визитеры были редкостью, и почти единственным источником информации о последних достижениях на западе (разумеется, "последних" с большим запозданием) были переводные книжки. Так вот, он тоже дошел до этой главы, сразу понял, что Гейзенберг написал ерунду, но будучи опытным и талантливым физиком, в отличие от меня, не засунул книгу на книжную полку и забыл о ней, а стал думать, нельзя ли ошибку устранить, но результат сохранить. Можно ли и правда получить голдстоуновскую частицу со спином 1/2? Так, вместе со своим студентом Володей Акуловым, они открыли суперсимметрию.

Все это я прочел в брошюрке воспоминаний Волкова, изданной в Харькове ничтожным тиражом. Ее, конечно, тоже никто не читал. Меня поразило, насколько небанальными путями бог ведет нас к новым открытиям. Все думали, что последние 20 лет Гейзенберга были по сути бросовыми в научном смысле. Но оказывается из одной из его ошибок, совершенно неожиданно, на другом краю земли, выросла прекрасная, глубокая и мощная теория. Вот об этом я и рассказал в своем докладе.



В Бамберге я познакомился с одним старым мудрым профессором, который уже тогда был на пенсии (Professor Emeritus). "Не верьте им, - скаал он, указав рукой на своих коллег, - когда они говорят, что ничего нельзя было сделать и интеллигенция не виновата. В конце 1920х начале 30х годом коммунистическая идея была не просто популярна среди интеллектуалов, она стала модой, и многие резко повернули налево, к радикалу Эрнсту Тельману. Это напугало осторожное большинство. Некоторые интеллектуалы наоборот повернули вправо, из-за ущемленной национальной гордости. Большинство забили на все, и занимались своими делами. В конце 1920х начале 30х, когда еще было не поздно, никто не бил в колокол и не предложил "среднего пути." Вот и получили то, что получили."

Помолчал, подумал и добавил: "Меня беспокоит то, что происходит сейчас. Я очень уважаю экологию, но посмотрите на нынешних зеленых. Эта молодежь невежественна и фанатична, а фанатизм никогда до добра не доводит. Стоит объявить себя зеленым и тебе все простят. Вот Йошка Фишер, самый популярный нынче политик. А ведь он не просто симпатизировал Мао и штудировал его речи, он был в террористической группе Revolutionärer Kampf. Нет, есть у нас, в нашем национальном характере, что-то что позволяет любую идею довести до абсолютного абсурда методическим способом …"

Наверное, ему было приятно, что я внимательно выслушивал его на протяжении нескольких вечеров, и перед отъездом этот профессор подарил мне вот этого маленького бронзового скрипача.

traveller2: (Default)
Я уже писал, что я много и подолгу бывал в Германии. Поскольку вращаюсь я в академических кругах, то естественно мое общение сводится в основном к профессорам. Ах эти немецкие профессора!… Нигде в мире к университетским профессорам не относятся с таким почтением как в Германии (и прилегающих Швейцарии и Австрии). Если вы профессор, то к вам на официальном уровне будут обращаться Herr Doktor Professor N, а вашу жену будут звать Frau Doktor Professor N. У вас будет личная секретарша, а ваши соседи будут гордиться соседством. Все немецкие профессора (по крайней мере, все кого я знаю) музицируют: кто играет на фортепьяно, кто на скрипке, кто на флейте, а в субботу вечером собираются и играют трио или квартетом классическую музыку. У них сохранились некоторые средневековые семинарские традиции: университетская столовая всегда называется Mensa, семинары начинаются не ровно, скажем, в 11 или в час, а всегда в четверть двенадцатого, в четверть второго и т.д. После доклада докладчику не хлопают, а стучат костяшками пальцев по столу. Ну и, наконец, вечером вся группа, окружив докладчика, ведет его в непритязательный немецкий ресторан, из тех, куда туристы не ходят. Подают там крутое пиво и простую немецкую еду, которая гораздо милее моему сердцу, чем, скажем, изысканная французская, просто потому, что кое-чем из этого меню меня в детстве кормила бабушка.

(В общем, нравится, мне там, я люблю во всем порядок, наверное есть во мне какой-нибудь немецкий ген, а может просто слегка аутист...)

После второй-третьей кружки разговор обычно перетекает к общечеловеческим вопросам. Меня всегда интересовал вопрос, как могло случиться, что в стране которая дала миру таких титанов, как Кант, Лейбниц, Гете, Бетховен, которая была самой передовой технологической державой того времени, доминировала в научном мире в такой степени, что немецкий стал научной латынью, - как могло произойти, что сумасшедший Гитлер выиграл выборы 1933 года абсолютно демократическим путем? Почему?

Ответы, которые я получаю, можно разделить на 3 или 4 группы. Самая большая группа состоит в основном из профессоров в возрасте от 40 до 60. В прошлое они особо вдаваться не хотят. Ничего существенного из них вытянуть не удается. Обычно говорят, что по-видимому некоторую роль сыграла особая любовь к порядку - характерная черта немецкого национального характера. А затем сразу переходят к настоящему. "Мы выучили урок, - говорят они, - и построили настоящую социально-ориентированную демократию (ударение на демократию), с высочайшем уровнем культурной толерантности и открытости, с мощной экономикой… Мы первые в Европе. Разве можно сравнить нас с наглыми американцами, которые ничего не знают о социальном государстве, о мировой политике и об экологии? А об Израиле нечего и говорить, государство апартеида, вечный агрессор." Один молодой социал-демократ после четвертой кружки промямлил: "Гитлер немного не успел, а то вполне могло бы быть, что и не было бы сейчас никакой палестинской проблемы."

Во вторую группу входят обычно пожилые мэтры, помнящие войну. В 90-ые годы они были еще весьма активны в физике, и я с ними часто пересекался на своем научном пути. В 2001 году Гумбольдтовское общество отмечало 100-летие Вернера Гейзенберга большой конференцией по истории науки в Бамберге. О ней я расскажу отдельно. На этой конференции было много пожилых историков, и каждый вечер за ужином я беседовал то с одним, то с другим. Они с б'ольшей охотой говорили о причинах былых событий. "Видите ли, - говорили они, - когда ваш доход съедает инфляция, когда каждый день вы ждете, что потеряете работу и у вас не хватит денег на еду и квартиру, в такие времена простым людям не до Канта и Гете, и не до моральных принципов вообще. Если в этот момент находится лидер, который говорит, что знает как спасти страну, что во всех бедах виноваты жиды и коммунисты, то простые люди за ним идут. А интеллигенция? Что могла сделать интеллигенция? Ведь нельзя же требовать, чтобы интеллигентные люди совершали самоубийство? Интеллигенция вынуждена была молчаливо согласиться. Некоторая часть патриотической интеллигенции считала, что в тот исторический момент Гитлер был не плох для спасения Германии, хотя в душе и презирала его. Мы не виноваты."

Третья группа самая малочисленная. Ф. Л., мой долголетний соавтор, как раз к ней и принадлежит.



Евросоциализм он называет беззубой доктриной, а про генеральную линию партии (наверное, обеих, точно не знаю) говорит так: "Автобан плавно переходящий в проселочную дорогу." Америка ему нравится, он провел довольно много времени в MIT, и в восторге от Бостона. Сейчас его выгнали на пенсию (в Германии 65 лет - принудительный верхний предел), но он регулярно ездит в Технион, где у него, кажется, есть соавторы. Впрочем, он и раньше туда часто ездил.

О четвертой группе, самой молодой, и еще кое о чем в этой связи, позднее.

Profile

traveller2: (Default)
traveller2

February 2017

S M T W T F S
   123 4
5678 91011
12131415161718
1920 2122232425
262728    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Feb. 24th, 2017 03:36 am
Powered by Dreamwidth Studios