traveller2: (Default)


Лет 16-17 назад я впервые оказался в Японии, и сразу на несколько месяцев. Чувствовал я себя одиноко и поэтому после ужина, покинув свое уединенное жилище, шел в институт и писал родным и друзьям электронные письма о впечатлениях за день. Получилась целая тетрадь. Многое устарело. Сейчас бы я смотрел совсем другими глазами. Но кое-что я, пожалуй приведу слово в слово.

"… Хочу рассказать тебе о моей встрече с Норико. Возможно ты помнишь ее, она была Таниной подружкой и мы часто встречали ее в театрах, а иногда на вечеринках. Ее муж работал в московском отделении SONY с 1986 по 90. Они оба выучили русский (она говорит практически без акцента) и стали большими театралами. Точнее, она стала, а ее муж работал как сумасшедший с 8 утра до 10 вечера; ему редко удавалось вырваться. Но Норико просто влюбилась в московские театры, и эта любпвь потихоньку стала перетекать ее мужу. Иногда по вечерам он стал ходить с Норико то в театр, то на концерт. В результате начальник его уволил.

Последние 3 года (с 90 по 92) он работал в японской редакции московского радио, а Норико устроилась внештатным корреспондентом Асахи. Кроме того, переводила с русского на японский. Они жили в квартире на Кутузовском проспекте, весьма неплохой по московским понятиям. Конечно, КГБ за ними приглядывало (обычная практика в то время), но это их особо не тяготило. В 1992 году им пришлось вернуться в Токио. Норико плакала, я не мог понять почему, а она ничего не объясняла.

Кажется теперь я понял. Когда я встретился с ней в Токио, я сразу заметил, что она выглядела очень усталой. Даже ее природная привлекательность не могла этого скрыть. Как бы извиняясь Норико сказала, что каждое утро проводит 2 часа в переполненной электричке по дороге в колледж, где она преподает русский, и еще 2 часа каждый вечер по дороге домой. Их квартира такая маленькая, что кровать туда не помещается, приходится спать на полу традиционным японским способом, а она уже привыкла к европейскому комфорту. Муж практически безработный, так что в смысле денег им приходится тяжело.

Я пригласил ее поужинать в ресторане, и подарил букет цветов. Мне нужно было позвонить коллеге, и я на минуту отлучился к телефону. Когда я вернулся в зал, она не сразу это заметила, так что я смог ее рассмотреть. Она уставилась на букет. Видела бы ты выражение ее глаз. Готов поспорить, что в последние 3 года ей никто не дарил цветы. После ужина, когда мы прощались на остановке электрички, она подарила мне книжку. О своих московских годах Норико написала "Московскую рапсодию". http://traveller2.livejournal.com/77434.html

Книга была опубликована по-японски. Как жаль, что я не понимаю ни слова. Но обложка красивая. На отвороте корреспондентский пропуск Норико в Москве с фотографией очень симпатичной девушки. Пропуск, разумеется, по-русски, так что я вычитал что тогда ей было около 30, а сейчас 35, но тогда она выглядела моложе своего возраста, а сейчас нет. Я сказал, что позвоню еще и мы снова сходим куда-нибудь вместе, но закрутился не успел, и чувствую себя виноватым."

У этой истории есть happy end. Лет 6 спустя умерла какая-то родственница Норико и оставила ей в наследство квартиру. Муж нашел работу. Они наконец родили ребенка. Последняя весточка от нее была лет 6 назад.

KatyaRozhkova

Екатерина Рожкова. Руско-японские мотивы


А вот еще небольшой отрывок из моей японской тетрадки.

"… Я приехал сюда, чтобы посмотреть на будничную жизнь японцев. Но уперся в каменную стену, через которую уже вряд ли удастся перебраться. Я встретил здесь очень приятного человека, профессора физики в Нагойе, лет на 10-15 старше меня. Он сам подошел ко мне и сказал на абсолютно чистом русском языке: "Разрешите представиться, профессор Шинсаку Китакадо." У меня отвисла челюсть. Мы разговорились, и постепенно господин Китакадо поведал мне свою историю. Родился он в Харбине, русском анклаве в Манчжурии, не признавшем большевиков и просуществовавшем как самоуправляемый город примерно до 1950 года. Научная и культурная жизнь там кипела. Китакадо учился в русской гимназии (кажется, св. Андрея). Отсюда и знание русского языка и классической литературы. Мы как бы подружились, и по вечерам, когда в институте никого не было, вели долгие беседы об искусстве, о том о сем. Я ему советовал каких современных писателей стоит почитать, а он мне рассказывал о Харбине. Когда Мао пришел к власти, он, в качестве подарка Сталину, выслал всех граждан Российской империи (которые замешкались и не сбежали) в СССР, где большинство прямым ходом отправилось в гулаг. Кое-кто, из числа наиболее дальновидных, успели покинуть Харбин до прихода Мао, и рассеялись по всему свету, в основном в Австралии и Калифорнии. Китакадо до сих пор поддерживает связи со своими харбинскими друзьями. Он сказал мне шепотом, что не ест рыбу - неслыханный позор для японца - потому что в Харбине она была слишком дорога, и его мать рыбу почти никогда не покупала. Нелюбовь к рыбе сохранилась и после его депортации в Японию.

kk8

Итак, когда я решил, что мы достаточно сблизились, я весьма прозрачно намекнул, что с удовольствием бы познакомился с его женой и дочерью. Я думал, что он пригласит меня к себе домой, и я наконец проникну в будничную японскую жизнь. Не тут-то было. Правда, мимоходом он однажды упомянул, что они спят на полу."

Эта история тоже имеет продолжение. На следующий год я поехал в Санта Барбару на длинную конференцию (Workshop). Секретарша в институте сняла мне комнату в частном доме. Она сказала, что дом принадлежит очень милой пожилой американке, которая любит беседовать с физиками, и берет с них половинную плату. Сначала я испугался, что придется вести занудные разговоры, но потом подумал: "Бог с ним, из института я возвращаюсь поздно, она, наверное уже спать будет."

Приехал я к ней в полдень, она приоткрыла дверь, указала рукой направление, и исчезла в глубине. Я успел только заметить бигуди в волосах. Минут через 20 хозяйка появилась при параде. Она была одета - не знаю, что и сказать, ни платье, ни сарафан, ни халат - в нечто разрисованное огромными яркими цветами. Волосы были уложены причудливо. Услышав слявянский акцент в моей речи, хозяйка сразу перешла на русский. Оказалась, что она родилась в русской семье в Харбине. Отец ее был фотокорреспондентом одной из харбинских газет.

Вечера, которые мы проводили вместе с Софьей (а хозяйку звали именно так, Софи на западный манер) были восхитительно интересны. Я не мог дождаться конца рабочего дня. Когда я приезжал, она кормила меня йогуртом, доставала альбомы с харбинскими фотографиями, которые достались ей от отца, и начинала рассказ.
Тогда о русском Харбине вообще практически ничего не было известно. А Софья помнила все и была прекрасной рассказчицей.

Свет давно потухшей звезды … Миниатюрный "Остров Крым", в реале, исчезнувший в пучине.

Как я жалею сейчас, что не записал ее на магнитофон и не сделал копии фотографий! Несколько лет спустя, когда я снова попал в Санта Барбару, я отправился к ней в гости, с этой мыслью в голове. Дверь мне открыл незнакомый человек и сказал, что предыдущая хозяйка дом продала, и перебралась поближе к дочери. Нового адреса она не оставила ни ему ни соседям.



Японские восспоминания

Profile

traveller2: (Default)
traveller2

July 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
9101112131415
161718 19202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 12:37 pm
Powered by Dreamwidth Studios