traveller2: (Default)
[personal profile] traveller2
Саша Белавин

© Юрий Докшицер



Об Александре Абрамовиче Белавине, член-корреспонденте РАН, сооткрывателе инстантонов и соавторе “библии” конфоркой теории поля, русская Википедия сообщает позорно мало. А точнее ничего, кроме того, что он родился в 1942 году, в 2007 году получил премию имени И. Я. Померанчука, а в 2011 премию Ларса Онзагера (вместе с А. М. Поляковым и Александром Замолодчиковым) за создание конформной теории поля. О Саше я писал (хотя и не систематически) несколько раз:

http://traveller2.livejournal.com/34198.html

http://traveller2.livejournal.com/257851.html

http://traveller2.livejournal.com/340105.html

https://www.facebook.com/photo.php?

https://www.facebook.com/photo.php?fbid=130035150346893&set=a.101417873208621.3533.100000212256542&type=3&theater


Прочитав мои записки, Саша остался недоволен их точностью. Он прислал мне воспоминания, написанные его собственным пером и изданные где-то в Нижнем Новгороде.


Итак, Саша Булавин …



Памяти Михаила Адольфовича Миллера

Я слышал это имя с детства у нас дома. Имя это, как и сам его образ — я встречал его иногда на улицах города, обычно он шел с рюкзаком —
были почему-то интуитивно притягательны. Возможно, это было воспоминание о будущем...


На 3-м курсе радиофизического факультета Михаил Адольфович преподавал у нас электродинамику. Его лекции, доставляли наслаждение. Однажды он подошел ко мне во время занятия и сказал примерно такое: «Котел есть. Надо его наполнять». За «котел» ручаюсь.

Как и для любого молодого человека, обладающего способностями, но не осознающего их, эти слова для меня сыграли важную роль. Я учился в Горьковском университете с 1960-го по 1964 годы. В то время на радиофизический факультет из Москвы приезжали с лекциями для студентов В. Л. Гинзбург, И. Е. Тамм и Е. Л. Фейнберг. Эти лекции собирали полные самые большие аудитории Радиофака. Игорь Евгеньевич, кстати, рассказывал про генетику, которая
в незадолго до того была подвергнута уничтожению, осуществленному академиком Лысенко и высшим руководством страны.


Лекция Евгения Львовича Фейнберга была посвящена физике элементарных частиц. Слушая его, я понял, что это именно то, чем я хочу заниматься. Я попросил Михаила Адольфовича узнать у Евгения Львовича, где такому учат. Поговорив с ним, МА сообщил мне, что Фейнберг ответил, что учат физике элементарных частиц в МФТИ, но лучше учиться в МИФИ.


Узнав про это, я решил перейти в МИФИ, что и произошло в дальнейшем не без драматических осложнений, преодолеть которые удалось благодаря помощи Миллера. Приехав в Москву после зимней сессии в декабре 1964 года, я пошел в деканат факультета экспериментальной и теоретической физики МИФИ. Институт к тому времени уже переехал на Каширское шоссе.
Посмотрев на выписку из моей зачетки с отличными оценками, зам. декана ЭТФ сказал, что я буду принят. Я съездил в Горький, отчислился из ГГУ, вернулся в Москву и подал свою анкету и другие документы в деканат ЭТФ МИФИ.

На следующее утро, придя в МИФИ в ожидании приказа о зачислении в институт, я узнал от зам. декана, что, к его сожалению, в середине учебного года меня перевести в МИФИ никак невозможно. Видимо, это произошло в результате изучения моей анкеты, где было написано, что моего отца зовут Абрам Моисеевич Раппопорт.


Убитый этим известием, я позвонил домой и сообщил эту печальную новость моей бабушке. Моя бабушка, Анна Александровна Белавина, член партии с 1922 года, позвонила Михаилу Адольфовичу, причем обратилась она к нему: «Товарищ Миллер ...». Этим, я думаю, она произвела на него сильное впечатление.


Миллер позвонил Михаилу Александровичу Леонтовичу. Леонтович позвонил Кириллову-Угрюмову, который был тогда ректором МИФИ . И я был принят в МИФИ. Учась в МИФИ на кафедре теоретической ядерной физики, где замечательные лекции нам читали И. Я. Померанчук, А. Б. Мигдал, В. Д. Мур, я начал ходить в Институт экспериментальной и теоретической физики. Теоретическим отделом в нем заведовал Исаак Яковлевич Померанчук. По окончании МИФИ я стал аспирантом ИТЭФ. Моими руководителями были М. В. Терентьев и И. Ю. Кобзарев.
В то же самое время аспирантом в ИТЭФ был и Александр Поляков, с которым мы подружились.

Остаться в Москве после аспирантуры мне, не москвичу, не удалось. По совету И. Ю. Кобзарева, я сделал попытку поступить в Институт теоретической физики (ИТФ) им. Л. Д. Ландау, но принят туда я не был. На интервьюирующего меня Л. П. Горькова мои работы по вычислению радиационных поправок к правилам отбора в слабых взаимодействиях —увы — большого впечатления не произвели. (Хотя именно эти работы являются единственными моими результатами, вошедшими в знаменитые таблицы Розенфельд).


Итак, мне пришлось возвращаться в Горький. По возвращении домой я стал искать работу. Позвонив А. В. Гапонову, я попросил его помочь мне трудоустроиться, не забыв ему сказать, что у меня жена, дети. На что Андрей Викторович тут же добавил: «а также Серна, дети от Серны...».

Андрей Викторович помог, порекомендовав принять меня на кафедру теоретической физики физфака ГГУ, подвергшуюся незадолго до этого разгрому из-за «дела Тавгера». Мне очень не хотелось терять связь с Москвой, с физикой частиц, с любимой квантовой теорией поля. И у меня возникла идея организовать приезды А. Полякова в Горький для чтения лекций студентам Университета.


Поляков не только выдающийся ученый, что всем известно, но также и замечательный лектор. Печально, что ни МФТИ, ни МИФИ, ни МГУ не использовали этот его талант. А вот в Горьковском университете А. М. Поляков преподавал несколько лет. Произошло это снова благодаря содействию А. В. Гапонова, который помог осуществить эту идею. Саша Поляков вовлек в это дело еще и Сашу Мигдала. Они приезжали (не одновременно) дважды в год каждый на неделю, прочитывая за эту неделю по интенсивному мини-курсу на какую-то тему из теоретической физики.


В частности, это были теория Янга–Миллса, теория струн и теория фазовых переходов. Эти лекции собирали большое число студентов и не остались безрезультатными. В частности, на них ходил студент Володя Казаков, впоследствии ставший известным физиком. Теперь он профессор Высшей нормальной школы в Париже. Его и А. Мигдала пионерские работы по матричным моделям теории струн имеют огромное значение.


Мое же взаимодействие с А. Поляковым привело к открытию инстантонов и уравнению дуальности в 1975 году. За этой работой последовал и мой "туннельный переход" в ИТФ им. Л. Д. Ландау в 1976 году. После этого второго переезда в Москву, точнее в Черноголовку, где находится институт им. Ландау и где я живу, я
регулярно приезжал в Горький.


В эти приезды мне удавалось увидеть М. А. Миллера и А. В. Гапонова и поговорить с ними. Это всегда было очень интересно и радостно. Очень бы хотелось, конечно, пересказать, что и как говорил М. А., который обладал удивительным словотворческим даром. Но чтобы это сделать, надо иметь не только лучшую, чем у меня, память, но и быть конгениальным в этом отношении самому Миллеру. К счастью, у нас есть написанные им статьи и книги…


А. Белавин

15.11.2014

Profile

traveller2: (Default)
traveller2

October 2017

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 10:30 am
Powered by Dreamwidth Studios