traveller2: (Default)
[personal profile] traveller2


Таков уж удел людей, переваливших за рубеж 60 — вспоминать давно забытых людей, имена, голоса, лица…

Недавно я искал лучшее исполнение “Go Down, Moses” и нашел — оказывается оно принадлежит Полю Робсону (Paul Robeson).* Прежде, чем читать дальнейшее, пожалуйста, послушайте.

https://www.youtube.com/watch?v=w3OjHIhLCDs

Память перенесла меня в ранее детство, мне наверное около 4-5х лет. У нас в семье появился первый советский телевизор, кажется КВН, с малюсеньким экраном и линзой перед ним. Вещал он всего несколько часов в день. Было много хроники. Вся семья собиралась по вечерам перед экраном. Многого я не понимал. Но вот на сцену выходил Поль Робсон. Как он пел! Его насыщенный бас-баритон обволакивал меня. Мне запомнилось, что перед микрофоном, перед тем как начать петь, он всегда подносил руку к уху, как на фото ниже. Я приставал с вопросом “зачем” ко всем, но никто не мог мне ответить…





К этому времени Сталин, большим другом которого был Поль Робсон, уже потихоньку сходил с телеэкранов. Близился 56-ой год и доклад Хрущева. Но хронику о концертах Поля Робсона в Москве и других городах шла регулярно еще несколько лет, до начала 60х. В Абхазии, по дороге на озеро Рица, лежит огромный валун который местные жители называют “Камень Поля Робсона”. Когда-то, увидев местных селян именно у этого камня, он вышел из правительственного лимузина, забрался на естественный пьедестал и спел несколько песен, кажется на русском языке. Поль Робсон пел на двадцати языках!



Впервые он приехал в СССР в 1934 году. Ему показали, то, что надо, и он был очарован. Позднее он писал: “С момента появления в России я понял, что нашёл то, к чему стремился всю жизнь. Только в Советском Союзе я почувствовал себя полноценным человеком…” В 1953 году, после смерти Сталина, в американской прессе была опубликована его “Ода Сталину”:

“Тебе, мой любимый товарищ!
Твоя глубокая гуманность
И мудрое понимание —
Вот твое наследие на века.”

Так обволакивающий бас Поля Робсона влился в мощный хор левой западной интеллигенции, обожавшей сталинский режим. Такое было время, выбирать приходилось между коммунизмом и фашизмом. Мало кто задумывался тогда о том, что по сути коммунизм и фашизм — одно и то же. (Об этом я уже писал вот тут: https://traveller2.livejournal.com/339514.html ) Есть свидетельства, что еще в 1938 г. Полю Робсону стали известны некоторые эпизоды Большого Террора, накрывшего СССР, но он принял их. Своему сыну он объяснял это так: “Иногда ... на меньшинство могут свалиться большие несправедливости, когда большинство следует великим курсом во имя всеобщей справедливости.”

Судьба Поля Робсона уникальна. Родился в 1898 году в семье пастора. Получил образование в Университете Ратгерса и был вторым афроамериканцем (тогда говорили негром), окончившем его в 1919 году с отличием. Затем был принят на юридический факультет Гарварда.

В 1921 году Поль женился на Эсланде Гуд. Ему было 23, ей 26. Она работала в Пресвитерианском госпитале Нью-Йорка. Вскоре ее назначили главой гистологической лаборатории отделения хирургической патологии — первая афроамериканка на такой должности в США. Ее биографы отмечают, что прадедом Эсланды по отцовской линии был сефардский еврей, чьи предки были изгнаны из Испании.



После окончания Гарварда Поль Робсон работал адвокатом год или два, но в 1923 году бросил эту карьеру навсегда. Семья жила на зарплату жены. В конце 1924 года ему предложили роль в пьесе О’Нила, и он принял это предложение. После этого он с успехом сыграл еще несколько ролей, что привело его в элиту американского социума. К 1927 году Эсланда оставила свою работу в госпитале и целиком отдала себя планированию карьеры мужа, в том числе, в кино. Она была очень амбициозна. По ее инициативе Поль стал исполнять “спиричуалз” на радио в благотворительных целях, в помощь одиноким матерям. Его слава росла не по дням а по часам. Диски с его записями быстро расходились.

В 1927 году у четы Робсонов родился ребенок, Поль младший. Вскоре Поль старший уехал в Европу, сначала на французскую Ривьеру (где познакомился с Гертрудой Штайн), а потом в Лондон.

В Лондоне Поля Робсона ожидал теплый прием. Он подружился с некоторыми членами английского парламента, выступал в Букингемском дворце перед королевским семейством. Вскоре Поль Робсон купил дом в престижном районе Лондона. В своем дневнике он записал: “Бог следит за мной и направляет меня. Он всегда со мной, на моей стороне в моей борьбе. Он надеется на мою победу”. Здесь же начались семейные проблемы. Эсланда узнала, что у ее мужа была любовница, да и не одна. Надо сказать, что муж ее был красавец: стройный, высокий (1м 91 см) и чрезвычайно обаятельный. Женщины бегали за ним стайками. Сначала она закрывала глаза, но после романа с Пегги Эшкрофт (она играла Дездемону, а он — Отелло в нашумевшей лондонской постановке), подала на развод.

Друзья предупредили Робсона, что развод с Эсландой и брак с Пегги Эшкрофт нанесет серьезный удар по его репутации. Робсон и Эшкрофт расстались в 1932 году. Произошло семейное примирение, но отношения уже никогда не вернулись к прежней любви.

В 1933 году Робсон вернулся к студенческим занятиям, поступив в Колледж ориенталистики и африканистики в Лондоне. Одновременно снимался в кино. В Советский Союз он приехал в 1934 году по приглашению Сергея Эйзенштейна (разумеется, согласованному на самом верху). В 1936 году он отправил сына (Поля младшего) в школу в Москву. Туда же в университет отправились братья Эсланды — Франсис и Джон. Однако в пике Большого Террора, несмотря на все свое восхищение Сталиным и его рабоче-крестьянским раем, Полю Робсону пришлось срочно использовать свои связи, чтобы вызволить из этого рая всех троих.

1937 год. Гражданская война в Испании, предвестница скорого мирового катаклизма. Робсон отправляется с концертами на фронт, чтобы поддержать республиканцев. Он выступал в госпиталях перед раненными бойцами в то время, когда поражение республиканцев было уже очевидно. Перед отъездом он записал послание: “Художник должен выбрать, воюет ли он за свободу или за рабство. Я сделал свой выбор. Альтернативы у меня не было.” В 1976 году именно это “кредо” и стало эпитафией на могиле Поля Робсона на кладбище в Нью-Йорке, где он похоронен.

После возвращения в Лондон Поль Робсон окончательно превратился в полновесного политического активиста. Он пригласил к себе Джавахарлала Неру, и сдружился с китайскими повстанцами; один за другим проходили благотворительные концерты в пользу китайских партизан, воевавших с японцами. Поль Робсон разучил на китайском песню "Chee Lai!" (“Восстань) и исполнил ее в Нью-Йорке в 1941 году на концерте, который был записан студией Keynote Records. В 1949 году эта песня, получившая мировую известность благодаря Робсону, стала гимном коммунистического Китая. В 1968 году во время культурной революции автор песни был замучен в одной из пекинских тюрем. Однако Робсон продолжал посылать его семье все доходы от исполнения (royalties, не знаю, как сказать по-русски) до самой своей смерти.

В сентябре 1939 началась Вторая мировая война. Робсон с семьей срочно возвращается в Америку. Начинаются неприятности с ФБР. Некоторые его заявления были восприняты как коммунистическая пропаганда. Надо сказать, что в то время обычный американец относился к идеям коммунизма с гораздо большим подозрением — я бы сказал отвращением — нежели европейцы. Исключение составляли левые еврейские иммигранты, особенно в Нью-Йорке. Изучая историю исхода европейских физиков, бежавших в США от Гитлера, я документально убедился, что американские физики с большим воодушевлением помогавшие потенциальным беженцам из Европы, не прикладывали таких же усилий, если им было точно известно, что потенциальный беженец д-р Х был членом одной из европейских компартий.

В разгар войны Робсон встретился в Нью-Йорке с Соломоном Михоэлсом и Ициком Феффером, членами так наз. Советского еврейского антифашистского комитета, которых Сталин отправил в США для сбора средств. Мне не удалось узнать конкретную сумму долларов, переданных Робсоном Михоэлсу и Фефферу. В 1948 году оба были убиты по приказу Сталина во время анти-еврейской кампании.

В 1946 году Робсон встретился с Президентом Труменом, которого пытался убедить в необходимости запрета линчевания. Затем он обратился к Конгрессу с требованием принять закон о гражданских правах. Практических шагов не последовало — время еще не созрело — но некоторые правозащитные организации, членом которых был Робсон, были внесены в список подрывных.
Сам Робсон был вызван в Комиссию Конгресса, где ему был задан вопрос, является ли он членом компании США. Отвечать нужно было под присягой. Робсон сказал: “Некоторые из самых выдающихся и блестящих американцев вот-вот пойдут в тюрьму за отказ отвечать на этот вопрос, и я готов к ним присоединиться, если необходимо.” Современные биографы считают, что членом компартии он не был.

В 1949 году, по требованию ФБР, все концертные контракты Робсона были разорваны. Ему вновь пришлось отправиться в Европу. В июне этого года Робсон приехал в Москву. Он дал понять принимавшему его начальству, что хотел бы встреться со своим другом Ицхаком Феффером. Феффер был в тюрьме. Сталин не хотел терять Робсона, активно пропагандировавшего советский режим по всему миру, и дал приказ организовать эту встречу. Феффера накормили, умыли, приодели, проинструктировали, и привезли на встречу. Разумеется, каждый звук в комнате, где она состоялась, прослушивался. Фефферу все-таки как-то удалось сообщить Робсону, что Михоэлс убит, а его самого скоро расстреляют.

Вернувшись в США, Робсон отрицал репрессии в Советском Союзе, чтобы не дать морального превосходства американским “правым”. Он скрыл встречу с Феффером, который действительно был вскоре расстрелян. Единственный человек, которому он все рассказал, был его сын. Он и опубликовал запись этой беседы после смерти отца.

Выступая 20 июня 1949 на Конгрессе Мира в Париже Робсон сказал: “Мы будем поддерживать мир и дружбу между всеми народами, с Советской Россией и республиками народной демократии.” За это заявление он был внесен в черный список в американской прессе.

В 1950 году Клаус Фукс, ортодоксальный немецкий коммунист, был разоблачен как шпион, передавший атомные секреты Америки из Лос Аламоса в Москву. Это подлило огонь в разгоравшуюся антикоммунистическую кампанию, так наз. маккартизм. Еще более усугубило положение Робсона присужденная ему в 1952 году Сталинская премия.

В 1956 году в Конгрессе США состоялось второе слушание по Полю Робсону. На вопрос о том, почему он не остался в Советском Союзе из-за своей близости к идеологической доктрине коммунизма, он ответил: “Потому что мой отец был рабом, и мой народ умирал, чтобы построить [Соединенные Штаты и], я буду жить здесь, и пользоваться американскими благами как и вы, и никакие фашистски настроенные люди не изгонят меня!” Затем он продолжил: “Являюсь ли я коммунистом или нет, не имеет значения. Вопрос в том, могут ли американские граждане независимо от своих политических убеждений или симпатий, пользоваться конституционными правами.”

Речь Хрущева о культе личности Сталина в 1956 году заставила Робсона перестать хвалить Сталина, хотя он и продолжал хвалить Советский Союз. В 1957 году Робесон сравнил антисоветское восстание в Венгрии с “теми же людьми, которые свергли испанское республиканское правительство” и горячо поддержал советское вторжение и кровавое подавление восстания.

В 1959 году Робсон с женой отправился в мировое турне, используя Лондон в качестве своей базы. В Москве он был встречен с восторгом, ему устроили грандиозный концерт на стадионе имени Ленина, где он пел классические русские песни вперемежку с американским репертуаром. Робсон и Эсланда прилетели в Ялту, чтобы отдохнуть и провести время с Никитой Хрущевым.
Возвратясь в Москву, Робсон почувствовал приступы головокружения и проблемы с сердцем и был госпитализирован на два месяца, а у Эсланды был диагностирован рак. После выздоровления Робсон уехал в Лондон.

В 1961 году Робсон решает вернуться в Соединенные Штаты, где он надеялся возобновить участие в движении за гражданские права. Он сам приобрел билеты, с остановками в Африке и на Кубе. Эсланда настаивала на том, чтобы остаться в Лондоне, опасаясь преследований со стороны американского правительства. Робсон уехал один, начав с визита в Москву в марте 1961 года.



Во время дикой вечеринки в московском гостиничном номере Робсон заперся в своей спальне и попытался покончить жизнь самоубийством, вскрыв вены на запястьях. Три дня спустя, по возвращении из больницы, он сказал сыну, что он почувствовал приступ паранойи; ему показалось, что стены комнаты сдвигаются и выдавливают его в пустоту.

Робсона отправили в санаторий в Барвихе до сентября 1961 года, откуда он уехал в Лондон. Там его депрессия повторилась. Он снова вернулся в Москву, и опять после очередной ремиссии вернулся в Лондон. Через три дня после возвращения он вновь совершил попытку самоубийства после панической атаки, напавшей на него, когда он проходил мимо советского посольства в Лондоне. Его госпитализировали и лечили электрошоком и большими дозами препаратов в течение почти двух лет.

В августе 1963 года, обеспокоенные его состоянием друзья и семья забрали Поля Робсона из английской клиники и перевезли его в ГДР, в клинику Буха в Восточном Берлине. Местные врачи снизили дозу препаратов и добавили психотерапию. Постепенно состояние Поля Робсона стало улучшаться.

В конце 1963 года Робсон вернулся в Соединенные Штаты. Всю оставшуюся жизнь (а умер он в 1976 году) он жил в уединении. Хотя сначала, во время первого турне в Америке после долгого перерыва, организовал несколько крупных публичных выступлений, но вскоре серьезно заболел: двусторонняя пневмония и блокада почек почти убили его. В 1965 году умерла его жена Эсланда, и Поль переехал к своему сыну в Нью-Йорк.

В 1968 году он поселился в доме своей сестры в Филадельфии. Многочисленные торжества в честь Робсона прокатились по стране в течение следующих нескольких лет. Но он почти не принимал посетителей за исключением близких друзей и больше не делал никаких заявлений, выходящих за рамки общей поддержки гражданских прав. Однажды, впрочем, он ответил: “Мои записи говорят сами за себя.”

В этой истории несколько трагических обертонов. На протяжении половины двадцатого века у добрых людей по существу не было выбора. Выбирать приходилось между двух зол — фашизмом и коммунизмом — двумя самыми кровавыми идеологиями в истории современного человечества.

Менее заметна, но вполне реальна другая трагедия. В 1930х-60х годах афроамериканцы и американские евреи были на одной стороне баррикады, вместе боролись за гражданские права и всеобщее равноправие. Революция и переворот в общественном сознании, завершившийся в Америке в 1960х годах полной победой гражданских прав, прав человека, в значительной мере были подготовлены кропотливой работой американских адвокатов — в значительной части еврейского происхождения — на протяжении 20-30 лет. И как же грустно наблюдать, что сейчас заметная часть афроамериканцев люто ненавидит евреев…

__________________________________

* В современной традиции его имя надо бы переводить на русский как Пол Робсон, а не Поль. Но уж буду придерживаться произношения, которое навсегда врезалось в моей памяти из кадров кинохроники 1050х-60х годов.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

traveller2: (Default)
traveller2

November 2018

S M T W T F S
    123
456789 10
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Apr. 24th, 2019 10:11 am
Powered by Dreamwidth Studios