Субботнее dolce far niente 2
Jan. 25th, 2015 10:21 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
traveller2Начался весенний семестр, а с ним и семинары.
Первый семинар в этом семестре:
James Unwin (Notre Dame University)
“High Scale Supersymmetry and F-theory GUTs”.
На снимке он слева. А рядом с ним его подружка Лаура. Лаура - математик и замечательная девушка. Я о ней уже писал недавно. В этот четверг у нее будет интервью на матфаке нашего университета.
******
Вот такие послания получили многие профессора Иерусалимского университета, в том числе моя дочь…
******
Ну а вечером мы были приглашены в гости к друзьям.
Разговор за столом быстро перетек в обсуждение политических событий на бывшей 1/6 части суши, чего мне хотелось избежать. Не то, чтобы мне это было бы неинтересно или у меня нет определенного мнения - мнение у меня есть, и как мне кажется, точка невозврата уже пройдена, выход на относительно бескровное решение больше невозможен, и мы знаем, кто в этом виноват - но именно это и делает все разговоры на эту тему абсолютно бессмысленными. Только настроение портится.
Поэтому я решил повернуть разговор в другое русло. Разговор зашел об этике. К сожалению, и эта тема оказалась скользкой, поскольку немедленно вспомнилось о недавней речи Владимира Владимировича Бортко, автора знаменитого сериала ”Собачьего сердца.” На обсуждении закона о плагиате в Думе он сказал:
“Коллеги, имейте в виду, что этот закон будет направлен не против технической интеллигенции - у нее-то все в порядке с диссертациями - а против тех людей, которые защищают диссертации по философии, истории и т.п. А таких диссертаций, чего уж скрывать, очень много у наших руководителей. Давайте задумаемся, должны ли мы именно сейчас, в этот трудный момент, принимать закон, наносящий прямой удар по руководсртву…”
В общем, для руководителей быть жуликом - нормально.
Одна гостья сказала: “Мне кажется, что плагиат - это все-таки не совсем жульничество. Мне кажется, что и здесь в Америке люди списывают…”
Это замечание вызвало у меня в памяти историю, которая произошла со мной несколько лет назад, когда я читал вводный курс физики для премедов.
http://traveller2.livejournal.com/239990.html
Будущих медиков и биологов много. На мой курс записалось чуть меньше 200 человек. У меня было 16 ассистентов-аспирантов (TA, teaching assistants). Они вели лабораторные занятия по группам, проверяли домашние задания, а во время экзаменов приглядывали за студентами. Ассистенты, помогающие на экзамене, по средневековой традиции называются “проктор”. После экзамена прокторы проверяют работы и приносят их мне на одобрение.
Через несколько дней ко мне в офис зашел один из прокторов, Брайан, и сказал: “Вот эта работа списана с вот этой” и протянул две работы, размеченные его рукой.
“Хорошо, Брайан, большое спасибо, я разберусь”
Когда он ушел, я посмотрел работы. И действительно, первая работа воспроизводила, один к одному, заметную часть второй. Я проверил номера (работы подписываются номерами; прокторы не знают, кто автор). Работы принадлежали двум девушкам, несколько лет назад приехавшим из африканской страны, назовем ее Нигерия. Фамилия одной была А. а другой Б. Я их смутно помнил по лекциям. Б. была чуть старше.
Воспользовавшись е-мейлом, я пригласил их обеих к себе в офис.
Они сознались практически сразу. Оказалось, что они - сводные сестры, у них одна мать и разные отцы, растворившиеся за горизонтом. В Америку приехали с матерью. Б. была толковая, а А. не очень.
“Мы всю жизнь мечтали стать медсестрами, - глотая слезы, сказали они в один голос, - мы не знали, что списывать нельзя…”
“Поймите, я не могла не помочь сестре” - рыдала Б.
Сердце у меня доброе, и я подумал, что, пожалуй, прощу их, в порядке исключения, разумеется не засчитав результатов этого экзамена. “Жизнь у них была несладкой, underpriviledged, тем не менее, они все-таки окончили школу, поступили в университет…”
После следующего собрания ассистентов Брайан, дождавшись пока все ушли, спросил меня: “Профессор, а что происходим с теми студентами, которые замешаны в списывании?”
Надо сказать, что академическое жульничество (academic fraud) - это ЧП. Политика нашего (да и других) университета - zero tolerance. T.e., первый раз поймали, и исключение следует автоматически.
Я вынужден был сказать Брайану, что закрутился с делами, но обязательно разберусь. Брайан сказал: “Если вы этим не займетесь, я вынужден буду сам сообщить об этом случае в деканат.” Моя попытка замотать дело не удалась.
На следующий день я-таки пошел к начальству и описал ситуацию. Разразился скандал, была создана комиссия, из нескольких человек. Девушек и меня вызвали на заседание.
Что они там говорили, я не знаю. Я все честно рассказал, и добавил, что, как мне кажется, не стоит их исключать, как этого требуют правила, а надо посчитать этот случай “особым”.
Комиссия заседала около получаса. Потом мне сказали, что они постановили в этом исключительном случае ограничиться переводом девушек на курс ниже, с условием повторения всех экзаменов. Инцидент пошел им обеим в record.
*****
После этой истории, которую я рассказал за десертом, почему-то все гости расслабились и развеселились, и разговор перешел на живопись. Хозяин дома, хороший художник, повел нас показывать свою мастерскую, и мы все дружно восторгались его натюрмортами и портретами, написанными в доброй старой академической манере…
Первый семинар в этом семестре:
James Unwin (Notre Dame University)
“High Scale Supersymmetry and F-theory GUTs”.
На снимке он слева. А рядом с ним его подружка Лаура. Лаура - математик и замечательная девушка. Я о ней уже писал недавно. В этот четверг у нее будет интервью на матфаке нашего университета.
******
Вот такие послания получили многие профессора Иерусалимского университета, в том числе моя дочь…
******
Ну а вечером мы были приглашены в гости к друзьям.
Разговор за столом быстро перетек в обсуждение политических событий на бывшей 1/6 части суши, чего мне хотелось избежать. Не то, чтобы мне это было бы неинтересно или у меня нет определенного мнения - мнение у меня есть, и как мне кажется, точка невозврата уже пройдена, выход на относительно бескровное решение больше невозможен, и мы знаем, кто в этом виноват - но именно это и делает все разговоры на эту тему абсолютно бессмысленными. Только настроение портится.
Поэтому я решил повернуть разговор в другое русло. Разговор зашел об этике. К сожалению, и эта тема оказалась скользкой, поскольку немедленно вспомнилось о недавней речи Владимира Владимировича Бортко, автора знаменитого сериала ”Собачьего сердца.” На обсуждении закона о плагиате в Думе он сказал:
“Коллеги, имейте в виду, что этот закон будет направлен не против технической интеллигенции - у нее-то все в порядке с диссертациями - а против тех людей, которые защищают диссертации по философии, истории и т.п. А таких диссертаций, чего уж скрывать, очень много у наших руководителей. Давайте задумаемся, должны ли мы именно сейчас, в этот трудный момент, принимать закон, наносящий прямой удар по руководсртву…”
В общем, для руководителей быть жуликом - нормально.
Одна гостья сказала: “Мне кажется, что плагиат - это все-таки не совсем жульничество. Мне кажется, что и здесь в Америке люди списывают…”
Это замечание вызвало у меня в памяти историю, которая произошла со мной несколько лет назад, когда я читал вводный курс физики для премедов.
http://traveller2.livejournal.com/239990.html
Будущих медиков и биологов много. На мой курс записалось чуть меньше 200 человек. У меня было 16 ассистентов-аспирантов (TA, teaching assistants). Они вели лабораторные занятия по группам, проверяли домашние задания, а во время экзаменов приглядывали за студентами. Ассистенты, помогающие на экзамене, по средневековой традиции называются “проктор”. После экзамена прокторы проверяют работы и приносят их мне на одобрение.
Через несколько дней ко мне в офис зашел один из прокторов, Брайан, и сказал: “Вот эта работа списана с вот этой” и протянул две работы, размеченные его рукой.
“Хорошо, Брайан, большое спасибо, я разберусь”
Когда он ушел, я посмотрел работы. И действительно, первая работа воспроизводила, один к одному, заметную часть второй. Я проверил номера (работы подписываются номерами; прокторы не знают, кто автор). Работы принадлежали двум девушкам, несколько лет назад приехавшим из африканской страны, назовем ее Нигерия. Фамилия одной была А. а другой Б. Я их смутно помнил по лекциям. Б. была чуть старше.
Воспользовавшись е-мейлом, я пригласил их обеих к себе в офис.
Они сознались практически сразу. Оказалось, что они - сводные сестры, у них одна мать и разные отцы, растворившиеся за горизонтом. В Америку приехали с матерью. Б. была толковая, а А. не очень.
“Мы всю жизнь мечтали стать медсестрами, - глотая слезы, сказали они в один голос, - мы не знали, что списывать нельзя…”
“Поймите, я не могла не помочь сестре” - рыдала Б.
Сердце у меня доброе, и я подумал, что, пожалуй, прощу их, в порядке исключения, разумеется не засчитав результатов этого экзамена. “Жизнь у них была несладкой, underpriviledged, тем не менее, они все-таки окончили школу, поступили в университет…”
После следующего собрания ассистентов Брайан, дождавшись пока все ушли, спросил меня: “Профессор, а что происходим с теми студентами, которые замешаны в списывании?”
Надо сказать, что академическое жульничество (academic fraud) - это ЧП. Политика нашего (да и других) университета - zero tolerance. T.e., первый раз поймали, и исключение следует автоматически.
Я вынужден был сказать Брайану, что закрутился с делами, но обязательно разберусь. Брайан сказал: “Если вы этим не займетесь, я вынужден буду сам сообщить об этом случае в деканат.” Моя попытка замотать дело не удалась.
На следующий день я-таки пошел к начальству и описал ситуацию. Разразился скандал, была создана комиссия, из нескольких человек. Девушек и меня вызвали на заседание.
Что они там говорили, я не знаю. Я все честно рассказал, и добавил, что, как мне кажется, не стоит их исключать, как этого требуют правила, а надо посчитать этот случай “особым”.
Комиссия заседала около получаса. Потом мне сказали, что они постановили в этом исключительном случае ограничиться переводом девушек на курс ниже, с условием повторения всех экзаменов. Инцидент пошел им обеим в record.
*****
После этой истории, которую я рассказал за десертом, почему-то все гости расслабились и развеселились, и разговор перешел на живопись. Хозяин дома, хороший художник, повел нас показывать свою мастерскую, и мы все дружно восторгались его натюрмортами и портретами, написанными в доброй старой академической манере…
