traveller2 | История с хорошим концом, или может ли домохозяйка получить Нобелевскую премию

В 1963 году Мария Гепперт-Майер жила в Сан Диего (Калифорния) и была профессором физики в Университете Калифорнии. Когда было объявлено о Нобелевевской премии, местная газета опубликовала большую статью под названием “Мать и домохозяйка получает Нобелевскую премию по физике.” Что же заставило (как всегда) малограмотных журналистов дать статье такое заголовок? Если бы это происходило в наше время, то скорее всего статья называлась бы “Нелегкая судьба женщины-физика в эпоху до феминизма”. Хотя, конечно, в наше время такой судьбы быть не могло.

Итак, Мария Гёпперт родилась в 1906 году в городе Катовице, который тогда был частью Германии (а теперь Польши). Она была единственным ребёнком в семье профессора педиатрии Фридриха Гёпперта и его жены, учительницы языков и литературы Марии Гёпперт. Если смотреть с отцовской стороны, то Мария стала университетским профессором в седьмом (!) поколении.

В 1910 г семья переехала в Гёттинген, где её отец получил позицию профессора педиатрии в столь знаменитом тогда университете, которому было суждено стать колыбелью квантовой механики. С ранних лет Мария была окружена студентами и преподавателями университета, такими интеллектуалами, как Энрико Ферми, Вернер Гейзенберг, Поль Дирак, Вольфганг Паули и Эдвард Теллер.

Больше всего о личной жизни Марии мы знаем именно из “Мемуаров” Теллера, которого связывала с Марией почти полувековая дружба. После этих “Мемуаров” мне показалось, что если бы у Теллера не было жены Мики, между ним и Марией Гепперт непременно возникла бы романтическая связь.

Вот, что пишет Теллер (стр. 127):

“[В 1935 году] в Гёттингене я снова встретил Марию, которая уже защитила диссертацию под руководством Макса Борна и сделала несколько отличных работ. Пару лет назад я встретил ее в этом же университете с ее американским мужем химиком Джо Майером, когда они приехали на лето в Гёттинген.

Помимо того, что Мария была способным физиком, она была красива (beautiful, возможно, следует перевести "прекрасна"). Высокая стройная блондинка, она обладала врожденной деликатностью и грацией. У нее был острый ум. Вскоре после их брака в 1930 году у них родилось двое детей, которые требовали непрестанного внимания. Джо был профессором химии в университете Джонса Хопкинса в Балтиморе.”

Мария Гепперт-Майер покинула Германию (вместе с американским мужем) в 1930 году, до начала Большой национал-социалистической заварухи. Теллер в одном месте пишет, что ее дед был евреем, в другом, что ее бабушка была еврейкой (видимо к моменту написания мемуаров в 2000 году память начала ему изменять), и несколько раз упоминает, что во время войны Мария очень переживала за еврейскую часть своей семьи. По национал-социалистической классификации она была "Mischling II Grade" – четвертинка - поэтому с этой стороны немедленное уничтожение ей не грозило. “Однако, - пишет Теллер, - Мария Майер была бескомпромиссной противницей национал-социализма, и никогда этого не скрывала.”

Мария поступила в Гёттингенский университет в 1924 г. Она училась у Макса Борна, Джеймса Франка и Адольфа Отто Рейнольд-Виндхауза - все трое - будущие Нобелевские лауреаты. После переезда в Балтимор вместе с мужем Джозефом Эдвардом Майером ее очень хотели нанять на тамошний физфак. Однако в те времена существовало жесткое правило, что близкие родственники не могут работать в одном и том же университете. Поэтому все, что они (т.е. физфак) могли для нее сделать - это дать ей офис и разрешить бесплатно (!) читать лекции. Это продолжалось с 1931 по 1939 гг.

Эх, если бы это произошло сейчас, Мария не только бы получила работу в лучшем университете по ее выбору быстрее мужа, но ее мужа наняли бы в тот же университет только ради того, чтобы согласилась она. Как несправедливо устроена жизнь в каждый данный момент времени…

Несмотря на унизительное положение в университете и несмотря на детей, которые требовали постоянного внимания, теоретические исследования продвигались успешно. В 1935 году Мария Гепперт-Майер опубликовала основополагающую статью о двойном бета-распаде. В 1937 году у Джозефа Эдварда Майера случились какие-то нелады в университете Джонса Хопкинса. В 1939 году он перебрался в Колумбийский университет в Нью-Йорке. Разумеется, Мария поехала с мужем. В Колумбийском университете ей снова пришлось пройти через то же унижение, поскольку закон о непотизме продолжал действовать. Колумбийский университет отказал Марии в позиции, хотя физфак выделил ей офис при условии, что она будет исполнять все профессорские обязанности (бесплатно). Одно было хорошо - в Нью-Йорке она нашла много блестящих коллег, жаждущих с ней сотрудничать, в том числе Гарольда Ури, Эдварда Теллера, и Энрико Ферми. Как мы увидим, ее сотрудничество с первыми двумя продолжалось долгие годы. Именно Теллер втянул Марию (во время войны) в Манхэттенский проект, о чем я расскажу позже.

Кстати, Теллер упоминает, что его университетская зарплата в 1935 году была (в пересчете на современные доллары) около 100 тыс./год, “что, - как пишет Теллер, - вдвое больше английской зарплаты и вчетверо больше немецкой.”

Сейчас ситуация Англия/Германия ровно обратная: зарплата университетского профессора в Германии как минимум в два раза выше английской. Это, конечно, говорит о том, что экономика Англии сдает позиции, а экономика Германии неуклонно растет после ее поражения во Второй мировой войне.

PS. Все фотографии молодой Марии, которые мне удалось найти, изображают ее в виде брюнетки. Откуда Теллер взял, что она была блондинкой - не знаю. А может, краска?

✷ Мария в США в 1930х.