Об эмиграции
Jul. 14th, 2022 10:19 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
traveller2
На пике популярности в 1920x-30x годах тиражи книг Стефана Цвейга (правильнее, Штефан Цвайг, Stefan Zwieg) исчислялись миллионами. Они были переведены с немецкого, родного языка Цвейга, на все основные европейские языки, включая русский. Что бы ни вышло из под его пера, публика встречала восторгом, даже сборники небольших рассказов, даже стихи, театральные драмы или новеллы о малоизвестных и в общем-то неприятных исторических личностях, как, например новелла о шефе парижской полиции при Наполеоне. В Австрии его знали все, от официантов в ресторанах до проводников поездов, от банкиров до политиков. Среди его друзей были Ромен Роллан, Теодор Герцль, Огюст Роден, Томас Манн, 3игмунд Фрейд, Джеймс Джойс, Герман Гессе, Герберт Уэллс, Рихард Штраус, Бертольт Брехт и многие многие другие. Каждый день почта приносила ему десятки писем, от издателей, поклонниц, приглашения н выступления, концерты, выставки, предложения написать эссе на ту или иную тему….
Список произведений Стефана Цвейга велик. Среди беллетризованных биографий стоит упомянуть «Триумф и трагедия Эразма Роттердамского» (1934) и «Мария Стюарт» (1935), «Мария Антуанетта» (1932), Бальзак, Диккенс, Достоевский («Три Мастера», 1920), среди новеллистики «Амок» (1922), «Смятение чувств» (1927), «Мендель-букинист» (1929), «Шахматная новелла» (Schachnovelle, оконч. в 1941), «Нетерпение сердца» (1938), … Последняя его книга — автобиография “Вчерашний мир” (1941). В детстве я читал Марию Стюарт. Это, пожалуй, единственная книга Цвейга, которую я прочел.
Стефан Цвейг родился в 19881 году в еврейской семье. Отец владел текстильной фабрикой, дед по материнской линии был банкиром. Семья не была религиозно, Стефан писал, что этот аспект жизни его не интересует. О сионистских идеях Герцля, с котором в молодости был в близкой друже, говорил как о чепухе. Вместе с тем, он никогда не скрывал своего еврейского происхождения.
Стефан Цвейг принадлежал к богеме, к кругу творческой элиты Австрии. Он ощущал себя по настоящему живым только среди писателей, художников, музыкантов — бесконечные ежевечерние вечеринки, вернисажи, театральные премьеры, литературные чтения… В 1920 г Цвейга женился на riderike Maria von Winternitz, развелся в 1938 и вскоре женился на своей секретарше Elisabet Charlotte Altmann, которую называл Лоттой. Лотта была на 20 с лишним лет его моложе.
В 1934 году книги Цвейга стали жечь в Германии. Надо отдать ему должное — он сразу понял, что ждет Европу в недалеком будущем, и принял решения эмигрировать не дожидаясь худшего. В 1934 году он переехал в Лондоне. Его друзья вспоминают, что в Лондоне он устраивал литературные чтения, на которые приглашал беженцев из Австрии и Германии. Часами они читали друг другу свой незаконченные произведения. Сначала это как-то помогало Цвейгу освоится на чужбине, но потом неожиданно его отношение резко изменилось, он не хотел видеть никого из бывших собратьев по перу. Он покидает Лондон и переезжает (в 1939 году) в небольшой город Bath в долине реки Эйвон в 160 км к западу от Лондона. После того, как Германия объявила войну Англии в сентябре 1939 г. настроение Цвейга, и без того переменчивое, стало ухудшаться. Он говорил, что прежний мир исчез, и если и вернется, то лет через 30 не раньше. В настоящем мире он всюду чувствовал себя чужим.
Надо сказать, в отличие от многих других эмигрантов, Цвейг был материально обеспечен. Его брат, унаследовавший отцовский бизнес, успел его ликвидировать задолго до аншлюса и смог вывести из Австрии без потерь почти все свое состояние. Да и сам Стефан был если и не богат, то как говорят американцы well off. Гонорары которые стекались к нему со всего света обеспечивали ему безбедную жизнь. Его коллекция редких рукописей и нотных листов великих композиторов (включая Моцарта!) была одним из самых больших частных собраний такого рода. Он щедро помогал своим менее удачливым собратьям, не прося ничего взамен.
В 1940 году, когда Англия переживала самые чернее дни, в одиночку противостоя чудовищной по силе военной машине Гитлера, и казалось вот-вот будет завоевана и порабощена, Цвейг принимает решение перебраться в США. Первые два месяца он был гостем Йельского университета, затем переехал в Нью-Йорк. Там он с молодой женой прожили недолго. Цвейг попробовал устроить для всех беженцев, с которыми был знаком и которые осели в Нью-Йорке. Все приглашенные явились, но общение с ними произвело обратное действие — вызвало отвращение, которое он не мог преодолеть. Цвейг чувствовал себя все более подавленным с одной стороны из-за ситуации в Европе, а с другой, как он написал своему другу, «Мой внутренний кризис в том, что я не могу отождествить себя с собой паспорта, и с собой изгнания». Его раздражало все: и приземленная культура американцев, столь не похожая на рафинированную европейскую, и недоступность для него местной американской богемы, и то что его никто не узнавал на улицах и в публичных местах, и то, что он не понимал, что ему делать дальше. Его дважды приглашали в Голливуд, обещая щедрые гонорары, но на оба предложения он не отреагировал. Цвейг говорил, что голливудская культура — чистая профанация, что в общем-то было правдой. Он пытается убежать от своих мыслей и переезжает в небольшой городок Оссинг, в 50 км от Манхеттена, в котором нет ничего примечательного кроме известной по многим фильмам тюрьмы Синг-Синг. Старый и в общем-то убитый пригород Нью-Йорка, который никому не может поднять настроение. Зачем Цвейги туда съехали с Манхеттена, я не понимаю. Никакой финансовой необходимости в этом не было. Как мне кажется, ему просто не хотелось встречаться с людьми из своего старого круга, которых было немало в Нью-Йорке в тот год: и Ханна Арендт, и Бертольд Брехт (последний, кстати, не скрывал своего презрения к Америке — стране которая его приютила и спасла от нацистов).
Совершенно неожиданно для меня Цвейг отправляется в Бразилию, где решил поселиться в небольшом бразильском городе Петрополисе, по сути пригороде Рио де Жанейро. 23 февраля 1942 года Цвейги — Стефан и Лотта — были найдены мертвыми от передозировки барбитуратов в своем доме в г Петрополисе. Они держались за руки. Гизела Зелден-Гот, музыковед, с которым Цвейг переписывался долгие годы, тогда написала: “Если бы в метрополисе у Штефана была бы возможность приглашать к себе домой, в свое скромное жилище, музыкальный ансамбль, или ходить на симфонические концерты, в которых дирижировали бы его виртуозные друзья-дирижеры, он бы сумел подавить в себе свое представление-агонию о будущем человечества и свое собственной судьбе.” Эрих Мария Ремарк считал, что хватило бы и меньшего. В романе «Тени в раю» Ремарк написал: «Если бы в тот вечер в Бразилии, когда Стефан Цвейг и его жена покончили жизнь самоубийством, они могли бы излить кому-нибудь душу хотя бы по телефону, несчастья, возможно, не произошло бы. Но Цвейг оказался на чужбине среди чужих людей».
PS: Мне сказали, что все вышенаписанное, не имеет отношение к эмиграции, а лишь только к психическому состоянию Цвейга. Мне так не кажется. До 1933 года никаких психических проблем у Цвейга не было. Наоборот. Он был бонвиван и жизнелюб. Он был дружелюбен, щедр на помощь, обожал общение с интересными людьми, заглядывался на красивых женщин. КМК, он острее других воспринял слом "нормального" мира, мира в котором, как он считал был здравый смысл, и приход "мира наизнанку" (по Стругацким). У него был какой-то внутренний детектор, который, минуя мозг, был подключен к чувствам. Например, в 1928 г. он съездил в СССР, на столетие Толстого, где был принят на ура на самом верху, как VIP высшего класса. Его книги переводились в СССР и издавались огромными тиражами. Но через пару лет после возвращения он рассорился насмерть со своим близким другом Роменом Ролланом по поводу отношения к СССР. Роллан был и остался сталинистом до смерти, а Цвейг развернулся на 180 градусов в своей оценке пролетарского государства. Я не случайно написал этот пост именно сейчас, когда на наших глазах мир превращается в мир наизнанку. Среди московской гуманитарной интеллигенции (или "интеллигенции") встает та же проблема, что и перед Цвейгом. И решают они эту проблему по- разному. Кстати, Томас Манн, прошедший тот же путь, что и Цвейг -- от Германии до США, довольно быстро адаптировался, поселился в ЛА (куда Цвейг так не хотел ехать), и стал работать. Не знаю, нравилась ли ему Америка, но он ее принял. Марк Шагал, кажется (но не уверен) почти не работал в НЙ, но что точно знаю, там ему активно не нравилось.
no subject
Date: 2022-07-14 05:23 pm (UTC)no subject
Date: 2022-07-14 06:22 pm (UTC)Спасибо большое. Пишите чаще. Ну или хоть иногда. Но чаще.
no subject
Date: 2022-07-15 03:13 pm (UTC)no subject
Date: 2022-07-15 11:22 am (UTC)Марк Шагал увековечил своё пребывание в Нью-Йорке картинами в Метрополитен-опере.
В Лос Анджелесе вместе с Томасом Манном жили другие немецкие писатели, сбежавшие от Гитлера. Но самые известные из них попали под каток маккартизма - Бертольда Брехта выжили из страны, Лиону Фейхтвангеру отказали в американском гражданстве, Томас Манн разочаровался в Америке и бежал в Швейцарию.
Those exiles who remained in America felt mounting insecurity as the Cold War took hold. McCarthyism made no exceptions for leftist writers who had been persecuted by the Nazis. Brecht left in 1947, the day after he appeared before the House Un-American Activities Committee, and later settled in East Germany. Feuchtwanger longed to return to Europe but, having never been granted U.S. citizenship, chose not to risk leaving.
Thomas Mann, who had become an American citizen in 1944, felt the dread of déjà vu. The likes of McCarthy, Hoover, and Nixon had crossed his line of sight before. In 1947, after the blacklisting of the Hollywood Ten, he recorded a broadcast in which he warned of incipient Fascist tendencies: “Spiritual intolerance, political inquisition, and declining legal security, and all this in the name of an alleged ‘state of emergency’: that is how it started in Germany.” Two years later, he found his face featured in a Life magazine spread titled “Dupes and Fellow Travelers.” In his diary, he commented that it looked like a Steckbrief: a “Wanted” poster.
To stand in Mann’s study today, with editions of Goethe and Schiller on the shelves, is to feel pride in the country that took him in and shame for the country that drove him out—not two Americas but one. In this room, the erstwhile “Greatest Living Man of Letters” fell prey to the clammy fear of the hunted. Was the year 1933 about to repeat itself? Would he be detained, interrogated, even imprisoned? In 1952, Mann took a final walk through his house and made his exit. He died in Zurich, in 1955—no longer an émigré German but an American in exile.
https://www.newyorker.com/magazine/2020/03/09/the-haunted-california-idyll-of-german-writers-in-exile
В наши дни актуальна лекция Томаса Манна "Germany and the Germans", которую он дал в Библиотеке Конгресса в мае 1945. Манн говорил о том, что не существует «хорошой Германии» - всем немцам следует признать часть вины за преступления нацизма - и о том, что Гитлер не возник сам по себе, а был вынесен волной, выросшей из темной стороны немецкой культуры - от Мартина Лютера до Гёте и Бисмарка. Признать это - сделать шаг на пути к излечению.
Цитаты из лекции:
"Any attempt to arouse sympathy to defend and to excuse Germany, would certainly be an inappropriate undertaking for one of German birth today. To play the part of the judge, to curse and damn his own people in compliant agreement with the incalculable hatred that they have kindled, to command himself smugly as “the good Germany” in contrast with the wicked, guilty Germany over there with which he has nothing at all in common, – that too would hardly befit one of German origin. For anyone who was born a German does have something in common with German destiny and Germany guilt.”
"Fundamentally Bismarck’s empire had nothing in common with “nation” in the democratic sense of the word. It was purely a power structure aiming toward the hegemony of Europe, and notwithstanding its modernity, the Empire of 1871 clung to memories of medieval glory, the time of Saxon and Swabian rulers. The very thing was the characteristic and menacing factor: the mixture of robust timeliness, efficient modernness on the one hand and dreams of the past on the other, in a word, highly technological Romanticism. Born in wars, the Unholy German Empire of Prussian Nation could never be anything but war empire. As such it lived, a thorn in the side of the world, and as such it is now destroyed."
no subject
Date: 2022-07-15 02:55 pm (UTC)https://traveller2.livejournal.com/426858.html
как он поступал с попавшими в беду людьми.
Леон Фейхтвангер, как вы несомненно знаете, написал Москва 1937. Есть еще одна история. Фейхтвангера спасла группа Вариана Фрая. (Varian Fry). Был такой американский журналист, который отправился в Марсель помогать европейским интеллектуалам нелегально переправиться в Испанию, а оттуда в Португалию. Про него тоже снят фильм. Так вот, Фрай отправил Фейхтвангера ( и еще пару беженцев) по секретной тропе через Пиренеи и наказал ему по прибытии в НЙ ни в коем случае не выдавать этого маршрута. На первом же интервью в НЙ Фейхтвангер его выдал. Этот путь к спасению был закрыт для других. Все, что бы мы ни делали возвращается. Кстати, Шагал тоже был спасен той же группой. Послле войны, когда он вернулся во Францию, он ни разу не вспомнил о Вариане Фрае, ни разу не прислал ему даже открытки. Вариан Фрай умер в полном одиночестве, забвении и нещите, хотя он спас несколько сотен (если не тысячу) европейских интеллектуалах.
Но это, конечно не имеет отношения к теме, так пометки на полях.
no subject
Date: 2022-07-16 03:43 am (UTC)Брехт не был членом компартии, о чем дал показания в Конгрессе. Он был писателем, а не политиком, и не заслуживал преследования за взгляды, какими бы они ни были.
В наше время литературное наследие Брехта и Фейхтвангера ценно художественным описанием процесса прихода фашистов к власти. Роман Фейхтвангера "Семья Опперман" продолжает переиздаваться, а спектакли по анти-авторитарным пьесам Брехта, в частности "Карьера Артуро Уи", идут сегодня в разных театрах мира.
no subject
Date: 2022-07-16 03:10 pm (UTC)Мне не очень интересно был ли у Брехта партийный билет. По взглядам он был коммунист на протяжении долгого времени. Отчасти это и понятно, учитывая, что он жил в Германии во время прихода Гитлера к власти. Так что умом я понимаю, но сердцем -- нет. Сорок лет жизни в СССР привили мне устойчивое отвращение к людям, придерживающимся или хотя бы высказывающимся в пользу коммунистической идеологии.
Что касается "преследования за взгляды, какими бы они ни были", тут я с вами совершенно согласен, на все 100%. Людей нельзя преследовать за то что они думают. Когда я приехал в США 33 года назад, мне было очень радостно видеть, что так оно и было в то время. У нас на факультете работал профессор Марквит, который в какой-то момент заявил, что он больше не хочет преподавать физику, а хочет марксизм-ленинизм. И ему разрешили, без проблем. К сожалению, сейчас это не так. Я знаю людей, которые были canceled just for their views.
Несколько лет назад я написал книгу о необычайных приключениях Фрица Хоутерманса. В 30-ые годы он был ведущим физиком -- не нобелевского уровня, но одним из пионеров квантовой теории. В 1935 году он, будучи коммунистом, переехал из Англии в СССР. Через 3 года начались его злоключения. Но я не об этом. Работая над книгой, я запросил некоторые архивные материалы Коминтерна (хранятся в РГАСПИ). Из них я узнал, что Хоутерманс был агентом Коминтерна и "выполнял спецзадания". Какие именно, не уточняется. Это мог быть общий промышленный шпионаж. Возможно, какие-то отчеты о достижениях немецкой науки. Молю бога, чтобы не что-нибудь похуже. На мое мнение о его работе с Аткинсоном о термоядерной реакции в звездах это никак не повлияло -- выдающаяся работа. Измени ло ли это мое мнение о нем как о человеке? Пожалуй, да.
no subject
Date: 2022-07-16 10:54 pm (UTC)Хоутерманс, как член компартии, выполнял партийные задания и сознательно переехал в сталинский СССР, который в итоге выдал его Гестапо.
Бертольд Брехт - все-таки другой случай. Он не стремился в СССР, а, уехав от американского маккартизма, поселился в ГДР только после того, как его не пустили в Мюнхен. В Восточной Германии ему дали театр и использовали, как витрину социализма, но в то же время относились с недоверием, потому что его искусство не вписывалось в «социалистический реализм». В последние годы он ничего не писал.
В СССР с Брехта начался Театр на Таганке, который худо-бедно служил отдушиной от советской действительности. Юрий Любимов в 1965:
"Мы не рассчитывали на новое театральное дело, принимаясь в Вахтанговском училище за «Доброго человека из Сезуана», мы просто остановились на пьесе, которая давала возможность выразить те мысли по поводу жизни и — что очень важно — по поводу театра, которые меня и моих учеников волновали. Так получилось, что с «Доброго человека» начался наш театр.
Наши мысли о будущем тоже тесно связаны с Брехтом.
В этом драматурге нас привлекает абсолютная ясность мировоззрения. Мне ясно, что он любит, что ненавидит, и я горячо разделяю его отношение к жизни. И к театру, то есть меня увлекает эстетика Брехта. Есть театр Шекспира, театр Мольера, есть и театр Брехта — мы только прикоснулись к этому богатству.
Мне важно также, что Брехт, видимо, близок тому зрителю, которого я могу назвать дорогим мне зрителем. Самой лучшей, самой чуткой аудиторией, с которой мы встречались, были физики города Дубны. Я еще никогда не видел, чтобы зрители так реагировали на эстетические моменты спектакля. Брехтовский неожиданный поворот действия, построение мизансцены, острота внутреннего хода — на все была реакция точная и непосредственная. А когда эта аудитория принялась обсуждать наш спектакль, мы были поражены знаниями выступавших в области литературы и театра. Мы встретились с аудиторией, которая не меньше, а, может быть, больше нас знала искусство. То же самое повторилось в институте химии, которым руководит академик Семенов. Так что если мечты о театре захватывают проблему зрителя, то я мечтаю о таком зрителе."
https://fondlubimova.com/o-yurii-lyubimove/vremya-lyubimova/moskovskij-teatr-dramy-i-komedii-yurij-lyubimov-teatr-4-2-04-1965/
no subject
Date: 2022-07-17 02:37 pm (UTC)no subject
Date: 2022-07-18 03:27 pm (UTC)Аналогично в путинской России ученые оказались единственной прослойкой, выступившей против войны https://egovoru.livejournal.com/183276.html
Поэтому с отдушками не все так однозначно. Думаю, что по большому счету Петр Капица был прав, когда поддерживал Любимова и его театр.
no subject
Date: 2022-07-18 03:43 pm (UTC)И какой результат от этого письма? (Кстати, я не только читал его, но и подписал. В первые дни казалось, что вся авантюра на Украине -- недоразумение). Результат нулевой, еще парочка из "последних могикан" вынуждены были покинуть Россию. Все. 60-ые годы -- 6-7 лет оттепели. Как это ни смешно сейчас, надежды в определенных кругах были большими. Для меня лично все рухнуло в 1968, когда вторглись в Чехословакию. Мне было 19 лет, но я все понял раз и навсегда. Этот социум, в целом, не изменяем. По крайней мере, не на масштабах 50-100 лет и не усилиями кучки интеллектуалов.
no subject
Date: 2022-07-18 07:10 pm (UTC)Но при всем разочаровании говорить, что ничего никогда не меняется, не приходится. Сталинский режим подмял половину Европы, а путинский не может справиться с половиной Украины. Несмотря ни на что хочется верить, что оттепель начала 1960ых была не напрасной и не последней.
no subject
Date: 2022-07-17 02:40 pm (UTC)no subject
Date: 2022-07-18 04:01 pm (UTC)no subject
Date: 2022-07-19 04:30 am (UTC)