traveller2 | Никому не интересная старая история. 2….. (Продолжение следует)

Предыдущий фрагмент см. http://traveller2.livejournal.com/466372.html

***

В один из вечеров весной 1934 года к нам заглянул мой брат Ганс. Было еще довольно рано, Шарлотта ушла на прогулку, а Фриц не вернулся с работы. Я готовила ужин. Ганс ошарашил меня: “Есть временная работа в Венской консерватории, аккомпаниатором, на полгода или, может быть, даже на год. Там тебя еще помнят. Я обо всем договорился.”

Так я попала в Вену. Я понимала, что было категорически неправильно так долго оставаться с Хоутермансами, но когда я уехала из Англии, мне не стало легче на душе. В Вене у меня были знакомые: Алекс Вайсберг, Лаура Штрикер и ее дочь Ева, Эльза Г. Но Алекс и Ева в это время уже уехали в Советский Союз, а Лаура моталась между Москвой и Веной, и одновременно пыталась получить визу в Америку. Обстановка в Вене не была такой плохой, как в Берлине, но по всему чувствовалось, что это временное хрупкое равновесие, и приход нацистов к власти не за горами. Я была предоставлена самой себе. Жизнь была как серая вата. Заводить новые знакомства не хотелось. Да и с кем? Беженцы из Германии приходили и уходили в никуда, в поисках убежища. Единственная женщина, которая изредка приглашала меня на чашечку кофе, была моя квартирная хозяйка, фрау Мария, пожилая русская дама, которой пришлось бежать из Петербурга, когда власть в России перешла к большевикам. Ее муж был начальником петербургской электростанции. Матросы приходили к ним с обыском каждую неделю. Искали золото и брильянты. Во время одного из таких обысков ее мужа застрелили в упор, у нее на глазах. Ей с сыном удалось бежать через Финляндию. В Вене у них были нансеновские паспорта…

***

От Фрица пришло письмо. Сашу Лейпунского назначили директором лаборатории в Харькове, и он предложил Фрицу интересную работу в совершенно новой области, ядерной физике. Лейпунский обещал большую зарплату, причем половину в английских фунтах, и бесплатную квартиру рядом с институтом. Фриц писал, что и Паули и Поланйи не советовали ему ехать в Советский Союз, но он очень рад этому предложению, и не только потому, что его привлекает тематика, но и потому, что наконец-то он сможет сделать что-то реальное для государства рабочих и крестьян. Кроме того, им — Фрицу и Шарлотте — хотелось наконец где-то уже осесть, они поговаривали о втором ребенке…

***

Я навестила дядю Рудольфа в Праге. За те несколько лет, что я его не видела, он резко сдал. Еще в 1930-м, когда он был успешным кинопродюсером в Берлине, у всех на слуху, женщины крутились вокруг него стайками. После того как Гитлер стал рейхсканцлером, ему пришлось уехать в Прагу. В Праге ему было делать нечего, все его проекты были свернуты, и он сразу постарел. Он еще надеялся вернуться в Берлин. Я не стала его расстраивать. Пять лет спустя он погиб в лагере. Но я узнала об этом намного позднее.

Тем временем, мой контракт в Вене истекал. Я обошла все частные музыкальные школы, пыталась найти частных учеников. Жила очень скромно, и мне удалось сэкономить денег месяца на два-три.

***

Алекс Вайсберг в Вене. Он приехал из Харькова в отпуск, навестить старых друзей. В большом восторге и увлеченный планами. Ему уже удалось основать в СССР новый журнал для физиков… Его назначили директором криогенной лаборатории, строительство которой подходило к концу. По работе он был вхож в самые высокие правительственные кабинеты. Правда, он вскользь упомянул, что на Украине был голодный год. “Но, - добавил он, - на нас это никак не отразилось.”

Из вежливости я спросила его о жене. Наше с ней знакомсто не было близким. Оказалось, что они в процессе развода, он в Харькове, она в Москве…

Потом он спросил, наверное тоже из вежливости, как мои дела. Я рассказала. К моему изумлению он возбудился и сказал, что попробует мне помочь.

Через две недели он пригласил меня в кафе возле входа в Пратер.

“В Харьковской консерватории у меня есть хороший знакомый, можно сказать, друг. Его зовут Гриша Веллер, он профессиональный музыкант. Они готовы взять тебя аккомпаниатором. И жилье предоставят. Но ответить нужно завтра.”

Мне не надо было ждать до завтра. Деньги подходили к концу. Но это было не главным. Главное —Фриц. Его контракт с Харьковским институтом начинался в феврале 1935 года. Я и надеяться не могла на то, что чудо опять сведет нас вместе.

***

Когда я приехала в Харьков, мне дали комнату в доме по улице Чайковского, номер 16. Рядом, буквально рядом, поселилились. Хоутермансы. Все квартиры в этом доме были заняты европейскими специалистами, больше всего из Берлина и Вены. Как могло свершиться такое чудо? За что бог послал мне эту, последнюю в моей жизни, передышку?

Мне выписали пропуск, в специальный магазин, Торгсин, там можно было купить и мясо и фрукты, и кое-какую одежду из Берлина, относительно дешево. Ничего подобного в обычных магазинах не было.

Ужинала я обычно у Хоутермансов. Джиованна, дочь Фрица и Шарлотты, очень ко мне привязалась. Иногда я воображала, что она и моя дочь тоже.

***

Гришу Веллера арестовали. Об этом мне сообщила консерваторская уборщица: “Взяли его, взяли, позавчера ночью. Вот ведь говнюк, Косиора собирался убить, а казался таким положителным, всегда со мной здоровался, а перед новым годом подарок дарил…”

Не помню как я добралась до Веллеров. К ним ходил трамвай, но мне кажется, я бежала всю дорогу. Смотреть на его жену было страшно. У нее дергалось веко и дрожали руки. Где-то позади суетилась ее мама, одевая ребенка.

“Гриши нет, - сказала она, - беги, Шарлотта. Если можешь, домой в Прагу, а если нет, то хотя бы в Москву. Здесь все знают, что вы были друзьями. Тебя тоже возьмут… “

Буквально на следующее утро зашел Алекс Вайсберг. У меня разболелась голова и я была дома.
Алекс был не похож сам на себя, вместо всегдашней улыбки на лице была гримаса.

— В Москве арестовали мою жену Еву, сказал он.

— Бывшую жену, машинально поправила его я.

— Нет, наш развод еще не завершен, хотя мы уже год не живем вместе. Никто не знает, где она сейчас… Вечером я выезжаю в Москву, и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей. У меня есть связи среди высокопоставленных чиновников в Минтяжмаше. Он помолчал … Ты знаешь, сказал он с видымым усилием, извини меня, ведь это я привез тебя в Харьков. Конечно, тогда я не знал, что все так повернется, но мог бы предвидеть. Я думаю, что тебе надо подавать на выездную визу как можно скорее. Я подумаю, что я могу для тебя сделать. Поговорим, когда я вернусь из Москвы.